НЕЗАВЕРШЕННОЕ БОЛЕЕ ВЫРАЗИТЕЛЬНО, ЧЕМ ЦЕЛОЕ
Все начинается с тишины. С внутреннего давления, которое я прячу за внешним спокойствием. Абстракция становится языком этого состояния, потому в моих работах это проявляется в текучих, но рваных линиях, словно импульс, который не находит выхода. Силуэты остаются размытыми, наполовину скрытыми, как воспоминание или предчувствие.Так я смотрю на мир еще с детства. Я росла в эпоху перемен, когда взрослым приходилось думать только о выживании, а мне быть наедине с тишиной пустого дома. Одиночество не было трагедией, оно стало средой, в которой я научилась разговаривать с собой через образы. Те детские разговоры с тишиной сегодня превратились в мой визуальный язык. Я работаю как свидетель, ловлю момент между тем, кем мы кажемся, и тем, кто мы есть наедине с собой. Намеренно оставляю фигуру незавершенной, уязвимой, чтобы в этой недосказанности каждый нашел себя, свой опыт. Мое творчество — это приглашение в пространство, где быть собой — даже растерянным или молчаливым — не страшно.
THE INCOMPLETE IS MORE EXPRESSIVE THAN THE COMPLETE
It all begins with silence. With an inner pressure that I conceal behind an outward calm. Abstraction becomes the language of this state, which is why it manifests in my works as fluid yet jagged lines, like an impulse that cannot find an outlet. The silhouettes remain blurred, half-hidden, like a memory or a premonition. This is how I’ve viewed the world ever since childhood. I grew up in an era of upheaval, when adults had to think only of survival, while I was left alone with the silence of an empty house. Loneliness was not a tragedy; it became the environment in which I learned to talk to myself through images. Those childhood conversations with silence have now become my visual language. I work as a witness, capturing the moment between who we appear to be and who we are when we’re alone with ourselves. I deliberately leave the figure unfinished and vulnerable so that, in this unspoken quality, everyone can find themselves and their own experience. My art is an invitation into a space where it’s okay to be yourself — even if you’re confused or silent.